19:58 

lock Доступ к записи ограничен

То, что нас не убило и сделало нас сильнее, сдохнет само и в муках.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

19:52 

lock Доступ к записи ограничен

То, что нас не убило и сделало нас сильнее, сдохнет само и в муках.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

01:40 

lock Доступ к записи ограничен

Сти
Подчёркиваю, это не бот, это мой 27-й личный аккаунт.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

02:49 

lock Доступ к записи ограничен

Таинственности должно быть в меру, иначе вместо девушки-загадки получится баба-ребус
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

23:35 

lock Доступ к записи ограничен

Таинственности должно быть в меру, иначе вместо девушки-загадки получится баба-ребус
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

18:47 

Доступ к записи ограничен

Fessa
Я не волшебник, я только лечусь
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

00:19 

для Арлен.

Но воздух не держит того, кто не верит, Ведь надо поверить хотя бы в себя(с)
Одинокая птица над домом кружит
Догоревшее солнце уходит с небес
Если шкура сера и клыки, что ножи,
Не чести меня волком, стремящимся в лес.

Лапоухий щенок любит вкус молока,
А не крови, текущей из порванных жил,
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.

Я в кромешной ночи, как в трясине тонул,
Забывая каков над землей небосвод
Там я собственной крови в избытке хлебнул
До чужой лишь потом докатился черед.

Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог,
И ошейника нет, чтобы я ни сломал
И цепи, чтобы мой задержала рывок.

Не бывает на свете тропы без конца
И следов, что навеки ушли в темноту.
Не бывает еще чтобы я стервеца
Не настиг на тропе и не взял на лету.

Я бояться отвык голубого клинка
И стрелы с тетивы за четыре шага
Я боюсь одного: умереть до прыжка
Не услышав, как лопнет хребет у врага.

Вот бы где-нибудь в доме горел огонек
Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке.
Я бы спрятал клыки и улёгся у ног,
Я б тихонько притронулся к детской щеке.

Я бы верно служил, и хранил, и берег
Просто так, за любовь улыбнувшихся мне,
Но не ждут, и по-прежнему путь одинок,
И охота завыть, вскинув морду к луне… (с)

@темы: красивое, волки

15:16 

lock Доступ к записи ограничен

каждому дано не по уму
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:46 

lock Доступ к записи ограничен

каждому дано не по уму
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:14 

Моё...

alfaspiritus
Я ненавижу Смерть, но есть вещи, которые я ненавижу больше… И поэтому, Я всё чаще иду навстречу опасности…

Проснувшись на рассвете, мне привиделся силуэт человека, он сидел в ногах, там, где спит кот. Я моргнула и силуэт растаял. Кот дёрнул ухом и приоткрыл глаз. Показалось. С этого рассвета силуэт приближался всё ближе и ближе к изголовью, с каждым разом я видела его всё отчётливее. Это был молодой человек, лет двадцати, двадцати двух. Его светлые, как будто седые, волосы были чуть ниже лопаток. Угольно-чёрные брови и ресницы резко контрастировали с волосами и белизной кожи. Симпатичный, худощавый, но ладно сложенный, в нём чувствовалась не малая сила. Глаза смотрят пристально, но я не могу различить их цвет.
Время, отпущенное мне , подходило к концу. Родные заметили перемену, но не смогли понять причину. Я проснулась от того, что кто-то очень пристально смотрел на меня. Открыв глаза, встретилась взглядом с молодым человеком, сидящим у изголовья. Наконец-то я разобрала их цвет. Они были синие-синие. В них плескалась вечность, но смотрели они не уверенно. Из уголков моих старых глаз выкатились слезинки, он кивнул и растворился. На его месте лежал мой пушистый друг. Зелёные глаза смотрели, так же как и синие.
Это был мой последний день, я чувствовала это. В этот день я всё делала в последний раз. Последний раз приготовила завтрак, навестила могилы, общалась с родными и близкими. Последний раз я читала детям сказку на ночь. Последний раз я любовалась звёздами, сидя в кресле. А рассвет встретила в кровати. Лежащий под боком кот начал таять, превращаясь в туман, из которого соткался уже знакомый незнакомец. Он сидел и нерешительно смотрел на меня. Больше нельзя медлить. Последний взгляд на рассвет. В последний раз я слышу щебет пробуждающихся птиц. Поймав взор неуверенных сапфировых глаз, смело протянула сморщенную длань. Соприкосновение пальцев. Последний вдох. Тьма. Мне не страшно, ведь Он рядом, я чувствую это.
Я всегда думала, что Смерть женского рода, но я ошибалась.

@темы: Творчество, Я

17:08 

ЛЮБОВЬ

Не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней.
Это сильная и добрая птица.Клюнет в голову так,что потом постоянно добрым ходишь))
Меня она похоже решила задолбить насмерть)

10:33 

ПОЧЕМУ СПИТ РЕБЕНОК НА РУКАХ У НИЩЕНКИ?

Смерть стоит того,чтобы жить.А любовь стоит того,чтобы ждать.
Автор статьи:
Анатолий Шарий

В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста. Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби. Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.

Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый. Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою, последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. Хорошее дело сделал…

Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов.

Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?


Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой.

Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…

У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.

– Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.

Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой планеты.

- Пошел на… – произнесла она одними губами.
– Почему он спит?! – я почти кричал…

Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:

– Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.

Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную женщину от негодяя в дорогой дубленке.

Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:

– Пошел в…

А ребенок спал…

Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес контролируют представители его национальности. Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые афганцы «работают» также и в метрополитене.

Всевозможными «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество организованными преступными группировками, и деньги, брошенные полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится, цветочки.

Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о погоде сказал:
– Или под героином, или под водкой…

Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»

– Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?

Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или – наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем, среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают «матери-одиночке»…

… На следующий день я стоял в переходе возле станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось следующее…

У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш?

Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки, стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода. Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и… отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим ребенком…

Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми, просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, и бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит ребенок…


22:59 

Мы не добрые, мы - светлые. (с)
В сонном утреннем королевстве время рассыпается зернами кофе, закатывается под столы и стулья с резными ножками, манными крупицами высыпается из ложек и рук, сама - знаешь - откуда - растущих, бледно - желтым песком скользит между пальцами... да, песком, милая, в этом королевстве еще и не такое водится - ремонт у них там.
А часы молчат, давно молчат - кукушата сдохли, батарейки сели, бессменные семь утра на циферблате остались - принцессам вовсе спать положено, да венценосные мамушки не дают - вот и бродят призраками по дворцу, кремовым шелком полы подметают - тоже польза. И новый черный телефон с новым, как водится, номером молчит - связь плохая, настроение грустное, натура интровертная - нужное подчеркнуть. Даже кот безмолвствует - просто так. Или в знак понимания, или согласия, или чего там еще - разницы - то.
Только время в сонном утреннем королевстве сыпется зернами кофе на лезвия жизненной кофемолки. И, что показательно, тоже молчит. И мы, принцессы, молчать будем - куда денемся?
Все перемелется, милая, все перемелется.

Дневник Арлен

главная